logo
«Власти о долге, обществу об идеалах»

Михаил Долгополов – четыре вечера с бардом

Александр Конев

Имя сургутянина Михаила Долгополова известно далеко за пределами города и округа. Его перу и гитаре принадлежат такие знаменательные песни, как «Гимн Сургуту» и «Эхо войны», ставший в последствии гимном Всероссийской общественной организации «Боевое братство». Его помнят все стремительным и жизнелюбивым человеком. Экстремальным в жизни и гостеприимным в своем доме. 21 марта 2013 года он ушел от нас навсегда. С нами остались только его стихи и песни.

Повод для жизни

Впервые мы встретились с Михаилом в конце 2002 года. Я работал корреспондентом «Сургутской трибуны». Мы изрядно тогда приняли на грудь с одним ветераном Афганистана. И он предложил познакомиться с интересным человеком. Тем более у него серьезные жилищные проблемы. А публикация в городской газете может и поможет.

Частный сектор микрорайона Черный мыс, тесная кухонька. Мы долго сидели там. Беседовали, пели песни. Песню «На войне, как на войне» перепели раза четыре. «А страха нет, азарт один, и вены рвет адреналин»!

Примечательно, что Михаил, будучи экстремалом по жизни, совершенно не благоволил к экстремальным видам спорта. Однажды, чтобы попасть на фестиваль бардовской песни, он греб по Оби на лодке против течения несколько часов. Однако заниматься экстримом ради спортивного интереса…

- С моим позвоночником скейтбоды, ролики и альпинизм противопоказаны, - шутил Михаил. – А экстрим по жизни, надо полагать, у меня - наследственный. Мой отец кадровый военный. Служил в армейской разведке. И я, сколько себя помню в детстве, промотался по военным лагерям. Родился в конце пятидесятых в Чехословакии. Мой младший брат родился в Венгрии. Когда мне исполнилось четыре года мы осели в Баку. Четырнадцать лет прожил на гостеприимной земле Азербайджана. В Баку окончил радиорелейный техникум. Откуда, собственно, и был призван в ряды Вооруженных Сил СССР.

Летом 2002 года Михаил безуспешно пытался попасть в Чечню. У него была мечта – устроить концерт перед солдатами федеральных войск на площади Минутка в Грозном.

- Я провожал наш отряд "Север" (спецподразделение состоящее при УФСИН ХМАО-Югры – прим. авт) в две командировки. Неоднократно пытался через командира отряда пробиться в Чечню. Но, как он мне объяснил, брать с собой на войну гражданское лицо - слишком большая ответственность. И тогда я по собственной инициативе, практически, автостопом без всякой поддержки и санкции отправился в Чечню. Но, естественно, меня не пустили. До Ставропольского края добрался без проблем. Но в Гудермесе была заваруха, и все дороги были перекрыты. До блок постов было далеко и я исполнял свои песни в военных госпиталях Ставрополя и в воинских частями, дислоцированных возле города, которые должны были в скором времени отправиться в Чечню. Кстати, песню «А на войне, как на войне» я посвятил парням из спецназа «Север». На конкурсе «За тех, кто поднимался полный рост» я получил за нее бардовскую «Нику».

Статья вышла через несколько дней. И ее даже похвалили на еженедельной «пятиминутке».

В следующий раз нас свела судьба в исправительной колонии №11. Мы там долго сидели. В маленькой комнатке для жюри. Михаил был мрачен. Он смотрел в одну точку. И, казалось, его мало интересовало происходящее вокруг. А вокруг, кстати, происходил отборочный тур музыкального конкурса среди осужденных «Калина красная». На сцене выступали музыкально одаренные арестанты из всех четырех пенитенциарных заведений округа. Михаил состоял в жюри конкурса. А я, соответственно, по долгу службы освещал мероприятие. Подняв голову, он обратился ко мне:

- Знаешь, Сань, какие виртуозы. И где? Куда они закопали свой талант! Вот тут выступал парень, кажется из семнадцатой (Исправительное лечебное учреждение №17 – прим. авт). Удивительно. Слова, музыка, аранжировка. А ему еще пять лет осталось. И у парня, надо полагать, туберкулез.

Я поинтересовался, помогла ли статья? Оказалось, нет. Жилищную проблему Михаила Долгополова городские власти решили только через четыре года. Ему была предоставлена однокомнатная квартира в доме общежитского типа на улице Мира. Вот тогда Михаил и пристрастился к квартирникам.

Безумство храбрых

Самое любопытное то, что в Сургуте Михаил Викторович оказался, практически, случайно. Эту курьезную историю с пересадкой в аэропорту — а-ля «Ирония судьбы или с легким паром» — он любил рассказывать в минуты человеческой откровенности. И вот во время одного из квартирников в перерывах между песнями он снова пустился в воспоминания.

— Тогда, в середине восьмидесятых, мне в очередной раз надоела оседлая жизнь и в лучших традициях романтиков социалистической поры, я раскинул перед собой карту страны и, закрыв глаза, ткнул пальцем в родину. Попал в Норильск. Но до Таймыра добраться было не суждено. В Москве мне повстречался старый однокашник. Естественно, мы не могли не отметить столь внезапную встречу. Нелишне оговориться, что на дворе стоял безалкогольный 1985-ый. В стране царил запрет на распитие спиртных напитков. Но мы парни смекалистые — не растерялись. В буфете одного из аэровокзалов раздавили пузырь в совершенно антисанитаных условиях. И как два моряка перед расстрелом - расхристанные и в обнимку - подошли к билетной аэрокассе. Из ее амбразуры на нас с интересом глянули добрые девичьи глаза. Мне, говорю, один до Норильска. А в ответ обладательница добрых глаз сообщает, что билеты кончились, регистрация завершается, и сам авиалайнер вот-вот взлетит. Что ж так поздно спохватились, молодой человек? Тогда я начал возмущаться и требовать любой билет «до куда есть». Девушка меня мягко попросила отойти от окошка. И тогда пришлось объяснить ей, что денег у меня около семидесяти рублей, и мне позарез нужен билет в один конец. Причем, на северное направление. Пересмотрев расписание, она предложила лететь в Сургут. Такого названия я отродясь не слыхивал. И поинтересовался – это где? Объяснили, что в Тюменской области. Тюмень город известный. Ладно, думаю, хрен с ним, с Норильском. Все равно денег только до Сургута. Продайте один билет, добрая девушка. Мой друг, когда я засовывал авиабилет в карман, воскликнул на весь аэропорт: «Безумству храбрых — поем мы песню!» Ободренный горьковской цитатой я, как мешок с дровами, складировался в аэродромный автобус.

Негостеприимно принял Сургут Михаила Долгополова. В Москве стояла слякотная поздне осенняя погода. Безумно храбрый романтик был экипирован в болониевую куртку и зимнюю шапку. Подмышкой держал гитару, в руках сжимал дипломат. И все это вышеописанное вмиг оледенело, как только он покинул самолет. В Сургуте трещали сибирские морозы — минус сорок с ветром. А что вы хотите — 26 ноября…

— Я начал судорожно вспоминать, что где-то здесь живут давние знакомые отцовой семьи. Благо город был еще маленький, и мне удалось их отыскать. Они меня приютили до тех пор пока я не нашел работу и поселился в общежитие.

Мой Баку

Михаил, пожалуй, был самым известным в Югре бакинцем. Он не скрывал, что своему музыкальному образованию обязан далекой и гостеприимной столице Азербайджана.

Классическое музыкальное образование Михаил так и не получил. Однако Баку, как известно, самый музыкальный город в мире. Говорят, там на 10 человек приходится восемь музыкальных инструментов. Проживая в нем просто нельзя не приобщиться к музыкальной культуре.

— Первые свои аккорды на гитаре я набрал в 1971 году. Мне было пятнадцать лет. А вскоре мы с братьями сколотили свой ВИА. Наша группа так и называлась «Четыре брата». Все умели играть на акустической гитаре. Ударную установку смастерили из кастрюль — получилось очень звонко. Мы даже выступали на школьных вечеринках. Конечно, сейчас, глядя на нашу музыкальную деятельность, смех разбирает. Порой даже в ноты не попадали, но зато понимали друг друга с полуслова. Голосили, как резаные. До нас тогда дошли первые ритмы зарубежной эстрады. Знаменитая «Шизгара». Орал я ее от души, правда до сих пор не знаю, как переводится это слово. Самое запомнившееся событие в моей музыкальной жизни — победа на городском конкурсе среди подростковых вокально-инструментальных ансамблей. Соревнование между нами, начинающими звездами эстрады, было устроено в ДК поселка Патандарт, пригород Баку. В конкурсе приняло участие около 20 команд. Что мы исполняли уже не помню, наше выступление прошло для меня, как в тумане. Очень волновался и хотел, чтобы поскорей все закончилось. Когда огласили названия групп-победительниц, я не поверил своим ушам. Первое место! Перед нами открывались большие перспективы. Но по семейным обстоятельствам, отца перевели на новое место службы, я был вынужден переехать в Подмосковье. А наша группа в последствии распалась.

Михаил всегда вспоминал столицу Азербайджана добрым словом. В последствие он даже состоял в клубе «Бакинец», организованный азербайджанской диаспорой в Сургуте. И даже написал песню «Мой Баку».

- Во дворе мы жили одной многонациональной семьей. Здесь были и армяне, и азербайджанцы, и русские и евреи. Самыми добрыми соседями была чета Кацкевич Исаак Михайлович и Фрида Соломоновна. Частенько нас с братом угощали сладостями. Потом во дворе поселился статный мужчина Мамедов. Он был директором ювелирной фабрики. Связи у него были обширные. Его дети сын Али и дочь Аида были нашими лучшими друзьями. Они частенько подбрасывали нам американский «бубль-гум». Высший шик для того времени. Проживали мы семьей, практически, в самом центре города. В пятистах метрах от центрального универмага на улице Островского. Восемь классов окончил в школе №150. Школьное детство было не забываемым. Несколько классов закончил на «5». В свидетельстве о восьмилетнем образовании у меня была одна тройка по химии. Прилежность в учебе выработал во мне отец. Он был человеком жестким, даже жестоким. За двойки я получал от него нагоняи по первое число. Поэтому учился не за совесть, а за страх. Но добросовестно. Зато, после окончания восьмого класса, благодаря своему аттестату я сумел поступить в техникум на самый в ту пору престижный факультет «Телевизионная техника и радиорелейная связь», конкурс, кстати, был 21 человек на место.

Свою первую песню Михаил Долгополов написал 31 октября 1988 года.

— Эту дату я запомнил навсегда. В этот день трагически погиб мой двоюродный брат Сергей, с которым играли в ансамбле. Погиб в Баку в дни предвоенной смуты, при невыясненных обстоятельствах. Песню я посвятил его памяти. И назвал «Сережа». Ее я исполнил два года спустя в клубе творческой интеллигенции Сургута.

Будут права, будут и номера

Наверное, мало кто знал, что кроме гитары у Михаила Долгополова была еще одна страсть — автомобили. Из-за нее он неоднократно рисковал жизнью, правами и номерами.

- До тех пор, пока не сел за руль своего первого автомобиля я нигде и никогда не учился вождению. Но меня постоянно тянуло, приобрести какое-нибудь колесное средство

передвижения. И вот как-то один мой давний друг предложил купить его старенький «Москвич 412». Автомобилю было лет 10. Но он еще бегал. Друг запросил за машину полторы тысячи. На дворе стоял 1987 год. Зарплата у меня была в ту пору 500 рублей в месяц. Ну, думаю, три зарплаты — не велика цена. Договорились. Тогда как-то это было просто, никакой бумажной волокиты при оформлении. Куплю-продажу зарегистрировали мгновенно. Приезжаем на промзону. Он выгоняет из гаража автомобиль. Протягивает ключи - бери, мол, пользуйся. Сел я в салон, заглянул в зеркало. Круто! А дальше как? Первый раз за рулем. Вздохнул, выжал сцепление, включил первую скорость. И так на первой скорости доехал до дома, который находился почти на другом конце города. Благо, движение тогда было в Сургуте не такое интенсивное, как сейчас. Жена диву далась! Спрашивает, кто пригнал? Да я сам, собственно, и пригнал, скромно отвечаю.

Больше года Михаил проездил на «Москвиче» с транзитными номерами. Листок на заднем стекле уже основательно пожелтел. Бывало, остановит машину гаишник и вежливо спросит, когда наконец-то ее хозяин соизволит сменить транзитные номера на постоянные. На что блюстители порядка получали однозначный ответ: вот права получу, тогда и номера поменяю.

Кстати, сдавать экзамен по вождению Михаил приехал за рулем уже ставшего родным автомобиля.

«Москвич 412» был первый и последний автомобиль отечественного производства в автопарке Михаила Долгополова.

Самой запоминающейся в автоколлекции Михаила была праворукая «Тойота Торселла».

— Шустренькая машинка, вроде тольяттинской «восьмерки», такая же маленькая и двухдверная. Лично за ней ездил в Новосибирск. Этот рейс я надолго запомню. Тогда я впервые нарвался на рэкет. Гнал машину через только что ставший суверенным Казахстан. Еду по дороге Павлодарской области. И в ночной темноте меня начал подрезать и прижимать к обочине «уазик». Причем машина без госномеров, с выключенными фарами и габаритными огнями. Но мне повезло. У «Торселлы» есть замечательное свойство, когда даешь по газам, она приседает и с места в карьер — за три секунды 120 км/ч может набрать. Собственно, я так и поступил. Газ до полика — и местность вокруг превращается в одно размытое пятно. Куда там «уазику». Когда выворачивал и пронесся мимо них, они со злости и отчаяния в меня горсть подшипников бросили. Но на машине даже царапины не осталось. Ушел! Еду дальше и вижу, мчат две фуры, а им дорогу пытается перегородить длиннющий «ЛиАЗ». Также без знаков различия и выключенными огнями. Фуры, не останавливаясь, попросту смели автобус на обочину. Он в кювете перевернулся и вспыхнул. Я подъехал к ним, посигналил фарами, напрашиваясь в компанию. Один дальнобойщик приглашая махнул рукой. Пристроил свою «Тойоту» между ними. Так мы втроем до российской границы и доехали.

Всего за свою жизнь Михаил сменил более 10 машин. Последней была также праворукая «Тойота Винс».

 

Под занавес

Первый альбом Михаила вышел в 2006 году. Он назывался «Игры с огнем». В него вошло 15 песен, посвященных ветеранам Афганистана, Чечни и сотрудникам МВД, служившим в «горячих точках». Презентация альбома прошла в Кремле на концерте, посвященном 15-летию вывода войск из Афганистана. Тогда, По итогам 2006 года Михаил Долгополов вошел в тридцатку лучших бардов мира.

Второй альбом так и не вышел при жизни поэта. Альбом был посвящен любимой Югре и назывался «Ты в другие меня города не зови». На компьютере во время «квартирников» мы неоднократно слушали студийные записи из альбома. Но свести их в единый сольник вначале не было денег, а потом и времени.

Песня «22» в творчестве поэта всегда стояла особняком. Это был своеобразный гимн ветеранам трех войн – Великой Отечественной, Афганской и Чеченской компаний. На одном из всероссийских конкурсов бардов Михаил получил за нее гран-при и в качестве приза – огромный плазменный телевизор.

А за цикл военно-патриотических песен Михаил Долгополов был награжден медалью «Ратная доблесть».

Всего же в коллекции Михаила более 200 песен. Там и суровое «Эхо войны», и притча «Русский, душман и чечен», и юморные вроде песни о кузнецах «Большая куйня». На одном из сургутских концертов он исполнял ее на «бис» трижды.

В августе 2013 года в сургутском Доме журналиста состоялась презентация книги Михаила Долгополова «О тех, кого я помню и люблю». В книгу вошло около ста его песен, стихов, баллад.

В 2015г вышел мультимедийный диск «Из воли и страстей», в который вошли его стихи, фотографии, песни, видеозаписи.

Говорить о Михаиле Долгополове можно интересно и бесконечно. Таким он был человеком – многогранным. Но лучше всего набрать в поисковой строке «Яндекса» - «Михаил Долгополов, слушать». И слушать, слушать, слушать - не сдерживая эмоций.